Есть актеры, которых помнят по ролям. А есть те, чье имя со временем становится обозначением школы, эпохи и определенного способа существования в искусстве. Алла Демидова — из вторых.

29 сентября 1936 года в Москве родилась девочка, которая сначала окончит экономический факультет МГУ, а уже потом — с отличием — Щукинское училище. Ее дипломной работой станет роль госпожи Янг в «Добром человеке из Сезуана» Юрия Любимова — спектакле, из которого фактически вырастет будущая Таганка. С 1964 года почти три десятилетия ее жизни будут связаны с этим театром.

Сегодня Алле Демидовой — 90.

За этой цифрой — более полувека искусства, десятки ролей в театре и кино, собственный Театр «А», книги, литературные программы, Ахматова, Цветаева, Высоцкий, Тарковский, Любимов, Муратова — и совершенно особенная интонация, которую невозможно спутать ни с чьей другой.

Первое поколение любимовской Таганки. Гертруда и Раневская. Аркадина и герцогиня Мальборо. Мария Спиридонова и Ирен Адлер. Одна из главных актрис русского интеллектуального театра и символ того серьезного кинематографа 1960–1970-х, который рассчитывал не столько развлечь зрителя, сколько вступить с ним в разговор.

В ней всегда было что-то принципиально несовместимое с актерской общедоступностью. Холодноватая точность интонации, почти графическая пластика, аристократизм, внутренняя дистанция. Демидова никогда не стремилась понравиться зрителю немедленно. Она словно предлагала ему подняться на ту высоту разговора, которую сама считала необходимой.

И удивительным образом зритель соглашался.

Таганка: театр, который становился судьбой

Алла Демидова принадлежит к первому поколению Театра на Таганке Юрия Любимова — театра, который в 1960–1970-е был гораздо больше, чем просто местом, где ставили спектакли.

Здесь существовала особая актерская порода. Высоцкий, Золотухин, Славина, Демидова...

У каждого — собственный голос. И именно поэтому они могли существовать вместе.

Демидова пришла на Таганку после Щукинского училища и сыграла десятки ролей. Одной из вершин стала ее Гертруда в «Гамлете» рядом с Гамлетом Владимира Высоцкого.

Их человеческие и творческие отношения впоследствии станут отдельной частью ее литературной жизни.

После смерти Высоцкого Демидова много писала о нем — без привычного посмертного мифотворчества, внимательно и порой беспощадно точно. Так же она писала об Ахматовой, театре, актерах, режиссерах и природе творчества.

Потому что Демидова — редкий случай актрисы, которая не только создавала искусство, но и умела анализировать его изнутри.

«Чужого знания нет»

Одна из ее мыслей удивительно точно объясняет и саму Демидову:

«Чужого знания нет. Любое знание присваивается, аккумулируется в тебе, перерабатывается и уходит в забытье, в подсознание. А потом ты его используешь как свое. Собственно, это и есть творчество: из ничего — что-то».

Наверное, поэтому ее актерские работы никогда не были только актерскими.

За ними чувствовался огромный культурный слой — прочитанное, увиденное, услышанное, пережитое. Литература для нее не была материалом, который актер берет для роли. Она была естественной средой существования.

Отсюда и ее особый жанр — литературные программы, авторские вечера, чтение Цветаевой, Ахматовой, Пушкина, Блока.

Она не декламировала стихи.

Она исследовала их голосом.

Демидова в кино: роли, которые пережили свое время

Ее фильмография огромна — более полусотни кино- и телевизионных работ. Но особенно ярко сегодня вспоминаются картины, в которых режиссерам требовалась не просто красивая или сильная актриса, а человек с собственной интеллектуальной биографией.

«Щит и меч» (1968) — Ангелика Бюхер.

«Шестое июля» (1968) — Мария Спиридонова, одна из наиболее сложных исторических ролей Демидовой.

«Чайка» (1970) — Ирина Николаевна Аркадина.

«Стакан воды» (1979) — герцогиня Мальборо. Одна из тех ролей, после которых холодная ирония, безупречная осанка и властность Демидовой навсегда срослись в зрительской памяти с образом английской аристократки.

«Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона: Сокровища Агры» (1983) — Ирен Адлер.

«Крейцерова соната» (1987) — мать Трухачевского.

«Настройщик» (2004) Киры Муратовой — Анна Сергеевна.

Но перечисление ролей все равно мало что объясняет.

Демидова никогда не была актрисой одного амплуа. Историческая революционерка, чеховская примадонна, английская герцогиня, роковая женщина из мира Шерлока Холмса — персонажи совершенно разные.

Объединяет их другое: интеллект присутствует в кадре наравне с актерским мастерством.

«Характер — это коридор судьбы»

Сама Демидова однажды сформулировала еще жестче:

«Характер — это коридор судьбы».

И дальше говорила о вещи, о которой в искусстве говорить не очень любят: одного таланта недостаточно.

Даже огромные данные, полученные «от Бога», ничего не гарантируют. Нужна работоспособность. Но и работоспособность не заменяет дара.

Она приводила почти безжалостно простой пример: если бы сама с утра до вечера занималась у балетного станка, балериной все равно бы не стала.

А затем — история двух режиссеров.

На полке лежит «Андрей Рублев» Андрея Тарковского. Режиссеру говорят: вырежьте сцену — фильм поедет в Канны.

Тарковский не режет.

Похожее происходит с Игорем Таланкиным и «Дневными звездами». Тот идет на уступки, перемонтирует картину.

В конце концов «Андрей Рублев» все-таки отправляется в Канны.

Для Демидовой это история не только о цензуре.

Это история об упрямстве как части таланта.

О способности человека сохранить себя, когда обстоятельства предлагают очень удобный компромисс.

И, возможно, именно поэтому фраза «характер — это коридор судьбы» так точно относится к ней самой.

Ахматова, Высоцкий и книги Демидовой

В какой-то момент оказалось, что Демидову недостаточно слушать со сцены — ее интересно читать.

Она написала целый ряд книг о театре, актерской профессии, своих современниках. Особое место в них занимают Анна Ахматова и Владимир Высоцкий.

Ее тексты ценны отсутствием сладкой ностальгии.

Она пишет как свидетель, но одновременно — как исследователь. Помнит интонации, детали, жесты, обстоятельства. Сопоставляет. Анализирует. Иногда спорит.

Получается своеобразное литературоведение изнутри эпохи — взгляд человека, который сам принадлежит культуре, о которой рассказывает.

«Простить, хотя и не понять»

Есть еще одна Демидова — не холодная, не царственная, не интеллектуально отстраненная.

Домашняя.

Она рассказывала, как полюбила строки Олега Чухонцева:

«Уходим — разно или розно.
Уйдем — и не на что пенять.
В конце концов, не так уж поздно
Простить, хотя и не понять...»

И признавалась, что дома читала это стихотворение вслух на разные лады.

Иногда просто пела.

Наверное, именно в этой детали Демидова неожиданно становится ближе, чем во многих интервью.

Потому что за легендарной актрисой, «гранд-дамой», строгим профилем и знаменитым голосом обнаруживается человек, который остается один дома и пробует любимые стихи на слух — читает, повторяет, напевает.

Не для зрителя.

Для себя.

Из ничего — что-то

Алла Демидова давно вышла за границы определения «актриса».

Она — часть истории Таганки. Часть истории советского и российского кино. Автор. Чтец. Свидетель нескольких культурных эпох.

И при этом человек, который словно всю жизнь сопротивлялся главному соблазну публичной профессии — стать проще, понятнее, удобнее.

Она сохранила право на сложность.

Возможно, именно поэтому ее собственное определение творчества сегодня звучит почти как формула ее жизни:

накопить чужое знание, забыть, переработать — и однажды создать из ничего что-то свое.

При подготовке текста использованы материалы страницы Facebook «На Тихорецкую состав отправится».