Сколько государство тратит на содержание человека, который не работает? Во что обходятся его размещение, медицинская помощь и социальная адаптация? Сколько стоит депортация? И что происходит с расходами государства, если человек выпадает из легальной системы, оказывается без жилья, переходит на нелегальную работу или совершает преступление?

Ответы на эти вопросы не дают простой формулы «мигрант = расходы». Но они позволяют увидеть другую сторону европейской миграционной политики: государство фактически постоянно выбирает, какой способ решения проблемы будет для него менее дорогим и менее опасным.

Германия: социальная система как инструмент управляемости

В Германии спор вокруг социальных выплат особенно острый.

В 2024 году базовая ставка Bürgergeld для одинокого взрослого составляла 563 евро в месяц. В 2025 и 2026 годах эта сумма сохранилась на том же уровне. При этом социальная система в зависимости от обстоятельств может покрывать также приемлемые расходы на жильё и отопление.

Но здесь важно не допустить распространённой ошибки.

Bürgergeld — это не просто «пособие мигрантам». Право на него зависит от статуса человека и его права находиться в системе SGB II. Просители убежища получают помощь по другой системе — Asylbewerberleistungsgesetz. Поэтому сравнивать всех иностранцев с получателями Bürgergeld некорректно.

Однако сам экономический вопрос остаётся.

Что дешевле для государства: поддерживать человека на минимальном уровне, сохраняя его в легальном поле, или бороться с последствиями его выпадения из системы?

Цена тюрьмы

Здесь появляется очень показательная цифра.

По данным Министерства юстиции Северного Рейна — Вестфалии, содержание одного заключённого в 2024 году обходилось земле в среднем в 202,73 евро в сутки. Это около 6082 евро за 30 дней и более 74 тысяч евро в год.

В официальной статистике Северного Рейна — Вестфалии стоимость одного дня содержания заключённого выросла с 133,55 евро в 2015 году до 202,73 евро в 2024-м.

То есть один только прямой расход на содержание заключённого за месяц сопоставим с несколькими месяцами базовой социальной выплаты одному человеку.

И это сравнение нельзя понимать как доказательство того, что социальное пособие автоматически предотвращает преступность. Такой причинно-следственной связи эта статистика не устанавливает.

Но экономическая логика понятна: тюремная система чрезвычайно дорога.

Кроме содержания заключённого государство оплачивает работу полиции, следствие, суды, прокуратуру, адвокатскую помощь в предусмотренных законом случаях, медицинское обслуживание, судебную инфраструктуру и последующую работу с человеком после освобождения.

Поэтому для государства профилактика социальной деградации потенциально может быть дешевле, чем ликвидация её последствий.

Именно поэтому социальная политика существует даже в странах с жёсткими требованиями к получателям помощи.

Но это не означает, что пособия должны быть безусловными.

Европейская модель построена на другом принципе: помощь в обмен на соблюдение правил, регистрацию, взаимодействие с государственными органами и, где это возможно, движение к самостоятельности.

Германия: проблема не только в размере пособий

Германия в последние годы одновременно пытается сократить расходы на социальную систему и усилить требования к тем, кто получает государственную поддержку.

Это логичное противоречие.

С одной стороны, государство не хочет содержать огромное количество людей годами.

С другой — полное исчезновение социальной поддержки не обязательно означает исчезновение расходов.

Человек без жилья всё равно остаётся проблемой государства. Если он нуждается в экстренной медицинской помощи, её оплачивает система здравоохранения. Если возникает преступление — работают полиция и суд. Если требуется временное размещение — появляются новые расходы.

Если человек работает нелегально, государство теряет налоги и одновременно получает дополнительные проблемы с контролем рынка труда.

Получается своеобразная бюджетная дилемма: государство может платить человеку напрямую или платить за последствия его полной социальной дезинтеграции.

Но есть и третья сторона вопроса — депортация.

Депортация тоже не бесплатна

Принудительное возвращение человека — это не просто билет на самолёт.

В зависимости от конкретного случая могут потребоваться перевозка, сопровождение, переводчики, медицинское обеспечение, размещение, административная работа и содержание в специальных учреждениях.

Причём стоимость операций сильно различается.

Поэтому использовать один дорогой чартерный рейс как доказательство того, что «каждый мигрант стоит государству десятки тысяч евро», было бы неправильно.

Именно здесь необходима осторожность журналиста: отдельная дорогостоящая операция не является средней стоимостью депортации.

Кроме того, депортация юридически возможна далеко не всегда. Существуют ограничения, связанные с безопасностью человека, отсутствием документов, ситуацией в стране происхождения и другими правовыми обстоятельствами.

Иными словами, государство не всегда может просто сказать: «Вы больше нам не нужны — возвращайтесь».

Европейская арифметика миграции

Германия при этом вовсе не является исключением.

В 2024 году Германия зарегистрировала около 230 тысяч первичных заявлений на международную защиту. Испания — около 165 тысяч, Италия — около 151 тысячи. Вместе эти три страны приняли значительную долю всех первичных заявлений в ЕС.

Но модели социальной поддержки у них различаются.

Испания делает большой акцент на системе приёма и размещения просителей международной защиты.

В официальных документах испанского правительства на 2025–2026 годы установлены ориентировочные тарифы для различных этапов системы приёма: от 50–58 евро за место в сутки в стандартных программах размещения до 150 евро для людей с повышенной уязвимостью. Для отдельных программ гуманитарного приёма действуют другие тарифы.

Это не означает, что каждый мигрант получает 50 или 150 евро наличными.

Речь идёт о стоимости организации соответствующей услуги: размещения, питания, сопровождения и других элементов системы.

И это важное различие, которое часто исчезает в социальных сетях.

Италия: дорогое содержание на южных рубежах Европы

Италия находится в ещё более сложной ситуации из-за своего географического положения.

Через Средиземное море в страну прибывают люди, которые нуждаются в первичном размещении и рассмотрении их статуса.

Итальянская система предусматривает различные уровни приёма. В зависимости от типа центра и условий государственное финансирование может включать размещение, питание и социальные услуги.

По данным европейской системы информации о приёме, для некоторых категорий центров в Италии стоимость управления размещением в последние годы составляла порядка нескольких десятков евро на человека в сутки. При этом непосредственно выдаваемые просителю карманные деньги намного меньше — например, в ряде систем это 2,50 евро в сутки.

И снова возникает важное различие:

стоимость содержания системы ≠ деньги, которые человек получает на руки.

Это принципиально важно при сравнении европейских стран.

Молдова: совершенно другой масштаб денег

На фоне Германии, Италии и Испании социальная система Молдовы выглядит значительно скромнее.

В 2025 году абсолютный порог бедности в Молдове составлял 3764,4 лея в месяц на человека, а уровень абсолютной бедности достиг 31,1%. Уровень крайней бедности составил 15,1%.

Государство при этом также расширяет социальную поддержку.

В 2025 году бюджет государственных социальных страхований после корректировки вырос до 49,39 млрд леев. Дополнительные средства направлялись на пенсии, пособия, поддержку семей, детей и людей с инвалидностью.

На 2026 год бюджет государственного социального страхования был запланирован уже на уровне 51,45 млрд леев.

Но Молдова не располагает финансовыми ресурсами Германии.

Поэтому здесь социальная помощь гораздо чаще является вопросом элементарного выживания, а не создания полноценной системы интеграции большого числа людей.

Молдова и беженцы

При этом Молдова тоже столкнулась с миграционным вызовом после начала войны в Украине.

По данным Министерства труда, к середине 2025 года в стране находились более 129 тысяч перемещённых лиц из Украины, из которых более 74 тысяч имели временную защиту.

Государство совместно с международными организациями предоставляло финансовую, социальную и жилищную помощь.

Причём часть этих расходов финансировалась не только из молдавского бюджета.

Например, зимняя программа финансовой помощи уязвимым гражданам Молдовы и украинским беженцам в 2025 году имела бюджет 700 тысяч евро и реализовывалась при поддержке международных партнёров и Европейского союза.

С апреля 2025 года ежемесячная денежная помощь украинским беженцам в рамках программы УВКБ ООН была снижена с 2200 до 1625 леев на человека из-за ограниченности финансирования.

То есть молдавская модель принципиально отличается от немецкой: государство имеет гораздо меньше возможностей самостоятельно финансировать длительную социальную интеграцию большого числа людей.

При этом с 2026 года Молдова усилила правовую базу помощи просителям убежища: предусмотрены базовое размещение, питание, одежда, средства гигиены и необходимая помощь.

Что общего у Германии, Италии, Испании и Молдовы?

Несмотря на огромную разницу в доходах и возможностях, логика в целом одна.

Государство пытается удерживать человека внутри легального пространства.

Потому что зарегистрированный человек понятен государству.

Он имеет адрес или место размещения, документы, определённый статус, обязанности и права.

Он может быть направлен на обучение, лечение или трудоустройство.

Его можно контролировать административно.

А если человек полностью исчезает из официальной системы, государству становится значительно сложнее понимать, где он находится, как живёт и чем занимается.

Это не означает, что социальная помощь автоматически предотвращает преступность.

Не означает это и того, что каждый мигрант является потенциальным преступником.

И уж тем более нельзя утверждать, что любой получатель пособия — бездельник.

Но социальная политика действительно выполняет функцию своеобразной страховки от крайней социальной дезинтеграции.

И здесь возникает неудобный вопрос.

Что выгоднее обществу?

Платить человеку минимальную поддержку, одновременно требуя от него соблюдения закона, поиска работы и интеграции?

Или позволить ему полностью выпасть из системы, а затем оплачивать полицию, суды, тюрьмы, экстренную медицину, бездомность и нелегальную экономику?

Универсального ответа нет.

Пособия тоже имеют цену

Было бы ошибкой превращать эту логику в оправдание любой миграционной политики.

Социальная система стоит огромных денег.

Если число получателей растёт быстрее, чем экономика способна их интегрировать в рынок труда, нагрузка на налогоплательщиков увеличивается.

Возникает конкуренция за жильё.

Растут расходы муниципалитетов.

Увеличивается нагрузка на школы и медицинскую систему.

Появляется раздражение у тех граждан, которые сами живут на невысокие доходы и считают, что государство недостаточно помогает им.

Именно поэтому в европейских странах сегодня всё громче звучит требование: социальная помощь должна быть не бесконечным содержанием, а переходным механизмом к самостоятельной жизни.

Европа постепенно пытается перейти от вопроса «сколько дать?» к вопросу «как быстрее вывести человека из системы помощи?».

И это, возможно, главный экономический вопрос современной миграционной политики.

Не «платить или не платить».

А «сколько времени человек будет зависеть от государства и что государство сделает, чтобы эта зависимость закончилась».

Вместо вывода

Миграционная политика Европы — это не благотворительность.

Но и не простой бизнес-калькулятор.

Государства действительно считают деньги.

Они считают стоимость жилья, пособий, медицинской помощи, размещения, полиции, судов, тюрем и депортаций.

И иногда оказывается, что дешёвое на первый взгляд решение становится самым дорогим.

Можно сэкономить на социальной поддержке — и получить рост других расходов.

Можно потратить деньги на интеграцию — и получить человека, который через несколько лет работает и платит налоги.

Можно попытаться депортировать человека — и столкнуться с юридическими, организационными и финансовыми препятствиями.

Можно посадить нарушителя закона в тюрьму — и платить за него десятки тысяч евро в год.

Поэтому главный вопрос европейской миграционной политики сегодня звучит не только так:

«Сколько мигрантов мы готовы принять?»

Есть и другой вопрос:

«Какой способ обращения с теми, кто уже находится на нашей территории, будет для государства и общества наименее дорогим — финансово, социально и с точки зрения безопасности?»

И здесь цифры показывают одну простую вещь.

Социальная защита — это расход.

Но иногда это расход на предотвращение гораздо более дорогих последствий.

А вот насколько большую миграционную нагрузку способна выдержать такая система, где проходит предел возможностей государства и где заканчивается разумная помощь — это уже отдельный политический вопрос, который каждая европейская страна сегодня вынуждена решать самостоятельно.